Ольга Каретникова
Update

Открытие: 17 февраля, 18:00
Даты проведения: 17 – 27 февраля, 2016
Адрес: Центральный дом художника, Крымский вал, дом 10
Куратор: Олег Комаров

UPDATE*

Говорим «искусство», но подразумеваем «мужское искусство». Говорим «художник» и подразумеваем художника-мужчину. Выделяем точку зрения, но имеем ввиду мужскую точку зрения. Создаём искусство и ходим по территории мужского. Создаём искусство, но пытаемся обновить контекст, формы, отношения, все предыдущие значения и конвенции, оставляя их власть в прошлом, придавая им статус иллюзий. Потому что искусство требует постоянного пересмотра и постоянного обновления. Искусство априори не статично, раз за разом оно претерпевает изменения, отражая изменения происходящими в обществе. В череде этих изменений трансформация мужского становится важным мотивом. Именно этот мотив выступает сквозным в представленной выставке.

Художник рассматривает искусство сквозь призму мужского, исследует «мужской мир» с почти научной щепетильностью и подспудно определяет границы мужского присутствия в собственном творчестве. Это осмысление гендерных конвенций искусства, пересмотр давно сложившейся схемы отношений внутри истории искусств, где классическая коммуникационная связка (мужчина – творец, а женщина – объект искусства) поставлена с ног на голову, разрушена и дискредитирована. Используя мужское тело как материал, вводя его в неоднозначный контекст, выставляя на показ, художник обнажает симптом искусства. Придаёт мужскому в пространстве искусства непривычный ракурс, помещая мужчину в точку, где он прежде находился лишь по воле случая. Мужчина становится объектом подробного изучения, пристального наблюдения. Мужская фигура подвергается множественной типологизации, но автором становится не он сам, а женщина. Что знаменует уход от взгляда на самого себя, где нарциссический конструкт не позволяет расстаться с иллюзией собственной грандиозности и идеей статусности, к взгляду со стороны, в котором он может отразиться таким каков есть.

Используя традиционный медиум и порой имитируя классические практики и стратегии изображения, художник намерено полемизирует с «прежнем» искусством, в том числе своим собственном. Сохраняя хрупкое, почти эквилибристическое равновесие между старым и новым, между классическим и современным, демонстрирует как неизменный красочный пигмент обретает новое тело, становится основой для новой формы. Диалог с прошлым не сложно заметить. Поле искусства настолько плотно, что всё, что здесь происходит в конечном счёте имеет под собой подробное иконографическое обоснование. Почти любое созданное произведение отбрасывает длинную тень в историю искусств. Так рассматривая мужские портреты с кошками, не лишне вспомнить картину Ренуара «Мальчик с кошкой», где главный герой предстаёт в нехарактерной обнажённой и уязвимой позе, а сама кошка вполне может быть метафорой женщины. Серия «Соперники» отсылает скорее к фотоработам Майбриджа, исследующим особенности движения человеческого тела, а серия портретов «Скажи кто твой друг» имеет в качестве условного лекала портреты Серова, Веласкеса, Тициана, Кариани, на которых изображён мужчина и его пёс, пребывающие в прозрачной символической связке друг с другом. Однако, несмотря на обнажившуюся параллель, все эти мотивы существуют уже в обновлённом контексте. Они получают другое воплощение и другой акцент. Они рассмотрены под другим углом:,не с позиции мужчины, а с позиции женщины, смотрящей на мужчину. Но не менее важно, что это взгляд, лишённый негативного аффекта, питаемый исследовательским интересом, скорее констатирующий, чем обвиняющий. В этом заключается интерес и особенность демонстрируемого ракурса.

Олег Комаров

UPDATE*

 

When we say ‘art’, what we really mean is ‘art by men’. When we say ‘artist’, then we actually mean a male artist. We define a viewpoint – but actually what it means is a male viewpoint. We create art in a male environment. We create art, and try to refresh the context, forms, relationships, all the past meanings and conventions, to leave all their influences behind in the past, to assign the status of illusions to them. The reason is that art needs continuous review, and constant updating. Art is, a priori not static – time and again it goes through changes, reflecting what is going on in the world around it. And in the sequence of these changes, the transformation of masculinity becomes a valuable motif. It’s this very motif that’s the running theme of this exhibition.

The artist views the world through the prism of masculinity, studies the ‘man’s world’ with an almost-scientific viewpoint, and carefully defines the limits of male presence in their work. This understanding of gender conventions in art, a rethinking of long-accepted patterns of relations within the history of art – in which the classic communication-lines (‘men are the creators, women are the art-objects’) has been turned upside-down, demolished and discredited. By using the male body as art material, placing it in ambiguous contexts, putting it on show, the artist reveals the symptom of art. They put the masculinity into the space of art at an unusual angle – putting men back in the place where they were before, by the will of fate. Men become the objects of detailed study, under close observation. The male figure is presented in serial typologies, yet the author is not a man, but a woman. This denotes a departure from gazing on himself, in which the narcissistic viewpoint can’t permit him to abandon his illusions of his own grandeur and self-importance – or to take a subjective look at himself as he really is.

By using a traditional medium, and occasionally imitating classical styles and methods of drawing, the artist consciously polemicises ‘former’ art – including their own. By maintaining a delicate equilibrium between old and new, between classical and modern, the artist shows how unchanging colourful pigment takes on a few shape, and becomes the basis for a new shape. The discussion with the past isn’t difficult to notice. The field of art is sufficiently broad that everything which takes place there acquires its own scope of iconographic meaning. Practically every work that is created throws a long shadow forwards in the history of art. When we look at the series of portraits of men with their cats, we can’t help recalling Renoir’s “Boy With A Cat” — in which the painting’s subject is uncharacteristically naked and vulnerable, while the cat may be a metaphor for a woman. The series called “Rivals” references the photographic work of Muybridge, exploring the motion of the human body. The series called “Tell Me Who Your Friend Is” explores ideas found in the works of Serov, Velasquez and Titian in which men are depicted alongside their dogs – with a clear symbolic linkage between them. Even so, despite the clear parallels of approach, these appear in an updated context, in which they acquire a fresh incarnation and a different accent. We see them from a different angle – not from the male viewpoint, but from a woman’s perspective when looking a man. No less important is that this viewpoint, shorn of its negative affect, and fuelled by artistic interest, is more suggestive than it is accusatory. This is the principle interest and peculiarity of this way of looking at things.

— Oleg Komarov

ГРАФИКА

серия работ “Без названия”/ Объективация

На протяжении долгого времени искусство было царством мужчины, не расстающегося с одеждой, то есть не теряющего статуса. На территории искусства он выступал в соответствующих ролях – мужчина как творец искусства, мужчина как коллекционер искусства, мужчина как покровитель искусства, но почти никогда – мужчина как объект искусства.

В представленной серии графических работ мужчина оказывается за пределом привычного контекста. Мужское тело, лишённое одежды, а вместе с ней и нарциссического блеска, теперь открыто для взгляда и предстаёт в непривычно-уязвимой позиции. Использование классических штудий как метода, где мужчина-натурщик становится лишь объектом изображения, практическим материалом для оттачивания технических умений и цветовых экспериментов, а женщина становится на место творца, призвано усилить обозначенный контекст и подвигнуть к пересмотру сложившиеся в истории искусств гендерные конвенции.

Текст: Олег Комаров

DRAWINGS

a series of ‘untitled’ works / objectification

For a long period of time, Art was the province of men, who never took their clothes off — and thus their status was never brought into question. This situation dominated art in a number of different ways – men as creators of art, men as collectors of art, men as patrons of art – but practically never men as the subject of art.

In this series of drawings we see men outside their usually-expected context. We see the male body, denuded of clothing, and a narcissistic glow – openly on view, and in an apparently vulnerable state. Classical examples as models – in which men are transformed into mere images, and practical material for developing the technique of drawing and colouring, while women instead take the role of creator – are used to strengthen this context, and bring the gender conventions which have developed dugint the history of art into our field of attention.

Text: Oleg Komarov

СОПЕРНИКИ

Во всякой борьбе рано или поздно наступает момент усталости, в котором открывается острая необходимость борцов друг в друге, хотя бы для того, чтобы продолжать держаться на ногах. На смену затянувшемуся соперничеству приходит короткий миг апатии. Борьба уходит, но остаётся близость тел, в которой легко прочитывается тщетность разыгрывающегося противостояния.

Отталкиваясь от классического сюжета борьбы, разбросанного по всей территории истории искусств, начиная от эллинических фигур атлетов, художник этап за этапом обнажает сценарий схватки. Избегая подробной прорисовки напряжённой мускулатуры и деталей фона, он сводит тела борцов к простой схеме, иллюстрирующей скорее интерес к конфигурации тел в пространстве, чем пыл схватки или красоту самой сцены. Отчасти это напоминает фотографические эксперименты Майбриджа, та же серийность и исследовательский вектор. Однако сам сюжет носит менее определённый характер, фигуры борцов помещены в неоднозначный контекст.

RIVALS

Any kind of bout will, sooner or later, lead to a moment of exhaustion, during which we see the deep need the fighters have for each other – simply to remain standing on their feet. In place of long-standing rivalry comes a brief moment of apathy. The fight may be over, but the closeness of their bodies remains – in which the pointlessness of the confrontation is played out.

Drawn from the classical subject of wrestling, which runs throughout the entire history of art, and beginning from the Hellenic figures of athletes, the artist illustrates the bout step by step. In avoiding detailed drawing of tensed muscles and background detail, the artist presents the wrestlers in simple form, illustrating more the interest in the configuration of their bodies within the space than the heat of their clash or the beauty of the scene. In some ways this reminds us of the photographic experiments of Eadweard Muybridge, with the same kind of serial nature and scientific leaning. However, the subject itself has a less specific nature, and the figures of the wrestlers are placed in a more ambiguous context.

КТО КОШЕК ЛЮБИТ, ТОТ И ЖЕНУ ЛЮБИТЬ БУДЕТ

Лекалом для серии живописных портретов стали фотографии пользователей сайта знакомств. Фразы, написанные пользователями о самих себе, стали названиями. А присутствие на фотографии котов стало красной линией повествования и отправной точкой для исследования, главной гипотезой которого становится параллель между моделью взаимоотношений с домашним животным и сценарием отношений с любимым человеком.

У одинокого симбиоза (мужчина и кошка) есть множество вариаций. Само действо разворачивается в различных локациях: от частного пространства комнаты до курортного отдыха. В дефиците источников информации выбранный способ самопрезентации в конечном итоге сводится к странной, но нетривиальной модели соблазнения: «Смотри как я обнимаю кошку, как весело мы проводим время, хочешь быть на её месте?» Однако сложно не заметить смысловой разрыв между тем, что этот горе-соблазнитель заявляет и тем, что на самом деле демонстрирует.

WHOEVER LOVES CATS WILL LOVE HIS WIFE, TOO

The prompting which lays behind this series of artistic portraits was the presentation of user photographs on internet dating sites. The phrases which the users wrote about themselves became the titles for the pictures. The presence of cats in the photos became the guiding line for the story, and the starting point for the investigation. The main theory was the parallels between the relationships those photographed had with their pets, and the kind of relationship they were looking for with their putative Ideal Life-Partner.

The lonely symbiosis of man and cat offers a multitude of possibilities. The scene is set against many backdrops – from rooms at home to beach holidays. The lack of information in the photos the users chose conspires to suggest a peculiar yet meaningful subtext, along the lines of ‘look how tenderly I’m stroking my cat? What a great time we are having! Wouldn’t you like to be in my cat’s place?”. Even so, there remains a looming semantic dissonance between what the would-be seducer says, and what their photograph actually shows.

СКАЖИ КТО ТВОЙ ДРУГ

Парадный портрет как жанр всегда стремился подчеркнуть величие и статус своего обладателя, представить владельца всегда чуть больше и значительнее, чем он есть на самом деле, в ореоле славы и таланта. Именно парадный портрет послужил концептуальной основой для представленной серии работ. Однако здесь он используется лишь как колористический образец, ввиду утраты оснований для его существования в современных реалиях, где грандиозность и раболепность парадного портрета свидетельствует скорее о китче, чем о высоких стандартах жизни.

На портретах мужчины изображены вместе со своими псами, однако их отношения внутри картины дестабилизированы, что ставит зрителя в ситуацию иконографической путаницы. Взгляд смотрящего вынужден бесконечно блуждать между фигурой и фоном, пытаясь окончательно определить что есть что. Кто есть фигура, а кто есть фон, кто – герой, а кто – тень. Героем может быть человек, давно являющий собой центр мира, или пёс, чьё присутствие в картины чувствуется куда отчётливее.

TELL ME WHO YOUR FRIEND IS

The formal portrait has always been a genre which strives to show the grandeur and status of its owner – always showing the owner as rather greater and grander than they are in real life, in an aura of fame and talent. It was exactly this kind of formal portrait which became the conceptual basis for this series of works. However, here it is used as a colouristic model, since today it has lost its societal meaning in present-day life, in which the grandeur and imposing nature of the formal portrait is more suggestive of kitsch than it is of accomplishments in life.

These portraits of men are shown together with their dogs – yet the relation between them is destabilised in the picture, causing some degree of iconic confusion for the viewer. The viewer’s gaze is compelled to oscillate between the subject and the background, in an attempt to decide which is which. Which is the figure, and which is the background? Who is the subject, and who is the shadow? The subject might be a person who has long been the centre of his own world – or the dog, whose presence in the picture is more keenly felt

ЖЕНИХИ

В представленной серии мужчина изображён в «естественном» ареале обитания. Сам символизм места отсылает к первоистокам – в тёмный лес бессознательного, откуда берут начало всякие инстинкты и витальные желания. Мужчина перемещается в дикий край, где по-прежнему торжествует дарвинский закон – выживает сильнейший.

Социальное как будто уходит на второй план, уступая место инстинктивному началу, но на деле находится с ним в метафоричной связи. Фигуры мужчин, изображённые внутри лесного пейзажа, вкупе складываются в короткую типологию. Хозяин жизни, примерный семьянин, рохля или милый бонвиан – все они становятся условной схемой на фоне густой чащи первобытных инстинктов.

BRIDEGROOMS

This series of pictures depicts men shown in their ‘natural’ habitat. The symbolism of the locations arises from natural environments – the dark forest of the unconscious, the origin of all kinds of instincts and vital desires. Men wander in some wild wasteland, where Darwin’s Law Of The Jungle still applies – the Survival Of The Fittest.

Social mores take second place, giving way to instinct – yet there remains a metaphorical link between the two. The male figures shown in this forest-scape make a kind of brief typology. The owner of life, a true family man, a blockhead or a genial bon-viveur – they are all here on a schematic table, shown against a dense woodland of primitive instincts.

ЗАМЕТКИ НАТУРАЛИСТА

Отношения внутри царства животных и внутри мира людей не лишены сходства, особенно в том, что касается инстинктивного базиса. В социальном можно обнаружить природное, а в природном социальное. Наблюдая за человеческим поведением, в его логике можно обнаружить крепкую связь с природным. Благодаря этой нерасторжимой связи так легко уподобить мужской мир, например, миру птиц и вывести определённую закономерность из этого уподобления.

В таком ракурсе серия работ представляется своеобразным мыслительным экспериментом, документацией натуралиста, имеющим к тому же культурную аллюзию. Основываясь на внимательном наблюдении и черпая вдохновение в мире природы, художник создаёт типологию мужских психотипов, имплицитно воспроизводя древнегреческий миф о превращении мужского тела в тело животного. Своеобразный эксперимент Цирцеи, дополненный сведениями из натуралистских изысканий.

ЗАМЕТКИ НАТУРАЛИСТА

Отношения внутри царства животных и внутри мира людей не лишены сходства, особенно в том, что касается инстинктивного базиса. В социальном можно обнаружить природное, а в природном социальное. Наблюдая за человеческим поведением, в его логике можно обнаружить крепкую связь с природным. Благодаря этой нерасторжимой связи так легко уподобить мужской мир, например, миру птиц и вывести определённую закономерность из этого уподобления.

В таком ракурсе серия работ представляется своеобразным мыслительным экспериментом, документацией натуралиста, имеющим к тому же культурную аллюзию. Основываясь на внимательном наблюдении и черпая вдохновение в мире природы, художник создаёт типологию мужских психотипов, имплицитно воспроизводя древнегреческий миф о превращении мужского тела в тело животного. Своеобразный эксперимент Цирцеи, дополненный сведениями из натуралистских изысканий.

ДУШИ НЕСОЗДАННЫХ КАРТИН

Рутинный, почти конвейерный труд художника, пишущего на заказ, не оставляет места для творческого ража, зато оставляет след. Например, в виде неиспользованной краски и лёгкого чувства досады. Время и материал, которые могли быть употреблены с большой пользой, потрачены на тоскливую рутину. Единственным отдохновением становится любование материалом, не задействованном в написании. По сути абстрактным пятном, сформированном из остаточного материала. Мазка краски не только равнозначного написанной картине, но превосходящего её, считывающегося как произведение искусства куда охотнее, чем получившаяся фигуративная живопись.

Проводя грань между творческим и коммерческим, между искусством и неискусством, представленная серия демонстрирует то удивление и ту радость, которую испытывает всякий художник, впервые открывающий для себя красоту и силу абстрактного пятна, совершая переход от фигуративности к абстракции, освобождаясь от диктата академичности. Вместе с тем это ещё и попытка разобрать картину на составляющие, добраться до материальной первоосновы живописи – до красочного пигмента, до атома, до души.

THE SOULS OF UNPAINTED PICTURES

The routine, conveyer-belt work of an artist, churning it all out to order, leaves no room for creative rage – yet it still somehow leaves its traces behind. It could be in the form of the paint that remains unused, or the vague feeling of disappointment. Time and materials that could have been put to good use are instead wasted on humdrum toil. The only consolation is from the admiration of materials which don’t get used in the work. For example, an abstract splodge, made up of left-over paint. Sometimes paint-smears are not only similar to painting a picture, they even surpass the picture – we can interpret them as an art-work more easily than any figurative painting.

The line is drawn between the artistic and the commercial, between art and non-art, in a series of works which demonstrate the surprise and joy which every artist experiences when first discovering the beauty and power of abstract splodges, and making the leap from figurative work to abstract, and freeing themselves from academic tyranny. There’s also the attempt to create a picture from the materials themselves, and reach the material basis of painting, to get to the essence of the pigment, to the atoms – to the soul.